«Я ВСЕГДА УЛЫБАЮСЬ…»
(после спектакля)
Песен звук в полуподвальном зале
И умело выстроена роль;
Только разве пьесу здесь играли? –
Это наше горе – ваша боль.
Как вы ликовали в сорок пятом!
И о вас те фото на стене…
Хоть войну сыгравшие ребята
Лишь читали книги о войне.
Пусть американским стало детство,
И английский стал почти родным,
Вы от дедов приняли в наследство
Прошлого печаль и горький дым.
А у старших в горле ком застрянет
И блеснут предательски глаза…
Лишь позднее шквал оваций грянет,
Но замрет сначала полный зал.
Зрители молчат, и не уходят,
Так красноречива тишина.
Оборвалась на высокой ноте
Жизнь героев, повесть и война…
Критики оценят мизансцены;
Да, вокал и дикция важны,
Только не они в спектакле ценны,
Ведь заговорила вдруг со сцены
Правда неприкрытая войны…
«ТЕВЬЕ МОЛОЧНИК»
(после спектакля)
Мы – листья, ветви, Тевье – корни
В неласковой земле российской…
Как повесть эта сердце тронет –
Так далеко – и все же близко.
Ведь там, в студеном вьюжном поле,
Прошедшее все длится… длится…
Анатовка, судьба – недоля…
Твои мы, хоть росли в столицах.
Шолом Алейхем, Гриша Горин
Напомнили о нашей сути,
О нашей стойкости и горе,
Что были мы, и есть, и будем!!!
«Черта» – как гетто, жизнь – клетка,
Но мудрость смела быть счастливой.
Заветы предков, судьбы предков
На этой скромной сцене живы.
Не ремесло здесь правит балом –
Царит здесь, торжествуя, чувство…
А вечер – много или мало
Для правды жизни – и Искусства?
И разве дело лишь в успехе?!
Любовь с печалью душу греет…
Артисты, вам – шолом-алейхем,
Шолом-алейхем нам, евреи!
We use cookies to analyze website traffic and optimize your website experience. By accepting our use of cookies, your data will be aggregated with all other user data.